- Что это было? - спросил Доминус.

- Бырейшит. В начале. Первая книга Торы, - отрывисто ответил Авраам.

- Кто ты? - едва слышно прошептал Хранитель, и Доминус понял, что старик уже знает ответ, точнее - надеется, что ответ будет именно таким, какой он хочет услышать.

- Тот, для которого написана эта книга. Тот, кто может понять ее скрытый смысл. Тот, кто направлен в этот мир, чтобы повести за собой народ Израиля, вывести его из галута, воссоздать Третий храм, воскресить мертвых и создать царство Божие на земле.

- Авраам, сын Давида, - благоговейно сказал хранитель. - Мессия.

- Мессия, - эхом повторил Авраам, впитывая звучание слова, примеряя его к себе.

- Я ничего не понимаю, - сказал Доминус, - о чем вы говорите? Откуда этот мальчишка знает грамоту древних? И что там было написано, в конце концов?

Оба - старик и ребенок - посмотрели на Доминуса как на шипящую змею. Змею можно убить, можно отшвырнуть ногой, можно пройти мимо, но можно ведь и снизойти до нее.

- Множество народов жили на земле тысячи поколений назад, - сказал старик медленно, подбирая слова. Он говорил не столько для Доминуса, хотя обращался именно к нему, сколько для себя, проверяя вслух мысль, пришедшую в голову, - и среди них был один, создавший эту книгу. Или - народ, для которого эта книга была создана. Они называли себя евреями. Людьми Израиля. Это был народ, избранный Богом для того, чтобы спасти род людской. Отец говорил мне, а ему - его дед... В одной из книг это предание описано подробно... Может быть, это было вообще единственное более или менее логичное предание о том, ушедшем времени... Люди Израиля. Их давно нет.

- О чем ты говоришь, старик? - надменно спросил мальчик. - Я Мессия. В моих снах я видел, что должен найти Тору и прочитать ее. И тогда пойму смысл своего явления в мир. Я нашел Тору и прочитал. Я понял смысл. Я пришел спасти мой народ.

У старика начала трястись голова. Это было так жутко, что Доминус даже не решился подойти, помочь, поддержать. Авраам тоже стоял неподвижно, ждал ответа. И начал уже страшиться его, потому что догадывался, каким он будет.